Блог Елены Поповой

Снег пошел пару недель назад, в какой-то неурочный день вроде вторника, в половине седьмого, когда темные потоки клерков уже хлынули с работы и понеслись по улицам и тротуарам. Шел, пока они разъезжались по домам, шел, пока последние машины не тронулись со своих не предназначенных для парковки мест.

В час ночи мы вышли из дома. На улицах было пусто и все было новое, свежее и красивое. Под ногами ни намека на асфальт, как будто наступаешь в крем каталана с засахарившейся корочкой, она незаметно хрустит под ногами и ты проваливаешься в недры снежного суфле. Нетронутые техникой и шинами дороги с выпуклыми сугробами вдоль обочин, снег, застывший на деревьях, на резных деталях оград и заборов, и все это чистое и искристое, и очень тихо вокруг. Памятники в снежном коконе, который, как спецэффекты, опадает от одного удара снежком. Первые сосульки этой зимой, торжественно отломанные от навесов ларьков. В ту ночь легализовался Новый Год – показался правдоподобным и предстоящим, а не просто плодом всеобщей оптимистичной шизофрении.

Затем я заразилась наряжательством. Развесила веночки и шарики по квартире, расчуствовалась и разместила украшения даже в местах непосредственного кошачьего доступа, нарвавшись на последствия. На этом бы и успокоилась, но у меня есть одна очень изобретательная подруга, у которой на каждый жизненный случай предусмотрен серьезный, продуманный наряд. Именно на каждый конкретный случай. Она отлично ориентируется в магазинах вечерних туалетов, замысловатых закоулках с корсетами и секс-шопах. Это флюгер, который первый показывает, что, куда и откуда дует. Когда я спросила, что она наденет на Новый Год, а она начала описывать «такую-то и такую-то фигню», в которой она «уже была там-то и там-то,» я, было, подумала, что моя идея с нигде особо не засветившимся платьем и хищной бижутерией вполне хороша. Несколько дней спустя она прислала мне фото с какого-то замшелого корпоратива (а это так, ничего особенного, не день рождения бойфренда и не машстабная вечеринка на чьей-то даче) и лишила меня дара речи. Там маленькое черное платье, возведенное в абсолют, длинные черные перчатки, длинные роковые волосы, всюду ноги, руки, бедра и груди, что-то невероятное, мне кажется все коллеги женского пола ее тайно ненавидят и хотят отравить.

Стало тревожно и немного стыдно, что зуд наряжательства ограничивался квартирой, и нечистая понесла меня в магазины. Я мерила странные платья, совершенно неподходящие для предполагаемого формата отмечания. Лучше всего сидели, конечно, самые промискуитетные конструкции, щедро усыпанные блестками. Блестки были некачественные и поэтому оставались повсюду – в волосах, ушах и на изнанках коленей, и не смывались даже вечером в душе, тем самым саботируя сюрприз наряда и вызывая резонные вопросы.

А потом я первый раз в жизни разжилась коньками. Почему-то в Москве в воскресенье вечером на катках пусто. Играет совсем бесстыжее радио с реактивной русской попсой и, помимо нас двоих, работающий там мальчик учит кататься свою девочку. Больше никого нет. Я в принципе могу ездить туда-сюда и поворачивать, но не умею тормозить. Мужчина мой выделывает запредельные пируэты на раритетных коньках, выпущенных шестнадцать лет назад. Коньки на вид такой же наждачной фактуры, как модные матовые машины, а сбоку советским курсивом белым по черному написано “Динамо” – таких не увидишь в магазинах. Выходишь с катка, кажешься себе на полметра ниже ростом и в обычной своей обуви чувствуешь себя, как босиком. Еще сильно надышавшись воздуха, порозовев и наскакавшись ощущаешь себя самым здоровым и спортивным в городе. Но чрезмерный атлетизм всегда можно сбалансировать вином и выдержанными сырами перед сном.

До Нового года осталось 8 дней.