Блог Елены Поповой

Многие люди под воздействием ностальгического синдрома стремятся окружить себя предметами из “давно минувших дней”, чтобы хоть на мгновение вернуться в прошлое. Бывает очень состоятельные люди, у чьих ног искрятся икринки всех белуг мира, заливаясь слезами умиления, прижимают к груди банку вареной сгущенки в стремлении воскресить былые радости. Кто не слышал про времена, когда конфеты были слаще некуда, газировка пилась, как божественная амброзия, а хлеб таял во рту – не то, что сейчас?

Даже до России-матушки докатился тренд ностальгического маркетинга – тут вам и пломбир “48 копеек” от Nestle, и батарея олдскульных водок во главе с «Зеленой маркой» (граненые стаканы, деревянные ящики, принадлежности для бани в нагрузку), и весь фирменный стиль ГУМовского гастронома.

Есть знаковые товары из моего детства-юности, которые я никогда не куплю, предметы, на всю жизнь заклейменные в моем сознании как неотъемлемые и священные атрибуты прошлого. На мой взгляд, это как осквернять музейные экспонаты или расхищать гробницы. Но есть среди них и те, на которые нельзя не соблазниться. Какой простор для впаривающих их мне компаний.

Люди помнят запахи, конечно.

Есть одни духи, которыми пользовалась моя очень близкая подруга в школе. Этот запах, смешанный с куревом, потом, алкогольным амбре явочных квартир, бензинными парами попуток, жженой резиной метро, пыльной духотой школьных классов, им пахло все мое тинейджерство. Когда я сегодня вижу его в парфюмерных лавках, это кажется мне кощунственным, будто кто-то бесцеремонно разлил мои воспоминания по флаконам и это небрежное синтетическое подобие теперь дразнит меня с полки магазина. Как они могли пустить на поток мое детство? Я никогда не куплю эти духи, потому что они принадлежат другому человеку и времени, но это стопроцентная ностальгическая уловка и бесконечная вереница ассоциаций каждый раз.

Другие духи всего на год младше первых, но они такие же незабываемые. Это запах оголтелого, тревожного, многообещающего девичника загородом, когда все сидят или валяются в спальне на втором этаже, слушая Natalie Imbruglia и предвкушая перспективы вечера. Мальчики ниже тебя ростом со скобками на зубах, с которыми очень неудобно целоваться, пьяные купания, столько смешного и нелепого. И вдруг они берут и перевыпускают эти духи, и они конечно совсем не такие, от крышечки до запаха, все упрощенно и неправда. А ты их все равно как дура хочешь и получаешь. Почему? Может потому, что они первые, что понравились тебя сознательно, а не дарились старшими родственниками и застолбили себе место в твоем сознании навсегда, лишив тебя парфюмерной девственности. Вот такой инсайт. Духи-то эти в каждом временном пространстве у всех девочек по большому счету одинаковые, только отслеживай топовые продажи по годам. Это мы же, кто обливался ими на заре тинейджерства, позже скупили их при перевыпуске спустя десяток лет. Перевыпуск же не зря задумали.

Еще есть сигареты.

Первые сигареты, которые я курила в двенадцать лет, были вычурно оформленные легкие Davidoff в белой пачке с золотыми надписями. Мама одной нашей знакомой их курила, а знакомая благополучно их тырила и делилась с подругами. Позже, импозантный седой мужчина на плакатах и аксессуары для сигар в фирменном магазине никак не вязались у меня в голове с образом шкерных перекуров в подъезде. Потом я подросла и подростковая потребность самовыражаться во всем, включая курево, взяла верх. Мальчики в школе курили “Русский стиль”, с его имперскими синими с золотом упаковками. Кажется, они это делали потому, что школа была международная, и всех прилично побросало по свету, хотелось найти свое “я”, заявить что-то о себе, наверное. Я помню из того периода Chesterfield и свою ненависть к Parliament, который был горький и какой-то снобский и поэтому идеологически неправильный. В промежутках иногда баловалась дурацкими сигарилками в жестяных коробочках, наверное, помня бабушкин портсигар. Потом я решила, что я совсем крепкий орешек и курила Marlboro красные. Как ковбой Marlboro и мой папа в машине много лет назад. Ну, я очень сильная и вас всех на одном месте вертела. Мне особенно нравились Marlboro 100, которые длинные. Я даже впрок ими закупалась. Были еще сигареты выходного дня, которые после вечеринок. Когда просыпаешься в море солнечного света, после того как безбожно пил и курил всю ночь, из помещения еще не выветрилась приторность благовоний, а ты все равно такой свежий и прекрасный, как будто всплыл из средиземноморского бассейна и сразу тянешься за хозяйкиными длинными ментоловыми More. Коричневыми такими и не мерзко-тоненькими, несмотря на свою длину, а полноценными, нормальными сигаретами. Когда я восемь лет назад встретила своего мужчину, он был в самоходе и курил суровые, не-шути-мне-тут LD рабочего класса. Две серьезные красные буквы на всю пачку, я их очень уважала. Он меня уговорил с красных Marlboro на легкие бежевые, а со временем спустил меня по никотиновой лестнице Kent, от 8 грамм никотина до 1. Kent были хорошие такие сигареты, написано Kent, без загогулек и излишеств. Когда они задумали свой инопланетный ребрендинг, я уже не курила. Да и сейчас, когда поднимаю на кассах глаза на сигаретный прилавок ни одной пачки не узнать. Зацепиться не за что.

Меньше всего я помню и скучаю по еде и напиткам.

Сколько было выпито страшных дешевых вин, среди которых мы забавно искали “Сухое”. Жуткий напиток водка тоже школьных лет дело, когда за весь день съел один Сникерс на двоих и как выпил десять шотов подряд. Ой-ой-ой. У нас в школе еще каждый день недели делали на первую маленькую перемену разные перекусы – по-моему, в среду был заветный день, когда делали сырные лепешки. Все стремились выскользнуть с урока пораньше, занимали очередь и брали на всех эти лепешек, пышущих жаром, масляных, к которым прилипали салфетки. Я не помню их вкуса, но я помню их знаковость. Вряд ли я бы купила их сейчас, но это веха. Еще я помню похмельные Дошираки, способные вернуть к жизни любой организм. Ну и пельмени, конечно. Пельмени на всех вечеринках, еще до пельменного разнообразия двухтысячных, огромные кастрюли пельменей в ночи с лучшей подругой, пельмени на дачах, пельмени на завтрак, обед и ужин, пельмени с маслом, и сметаной, и голышом. Встречались и шашлыки, конечно же, покупные, в полубессознательном состоянии пожаренные. Они заглатывались по-волчьи, с аппетитом, который бывает только у отрывающихся по полной на природе. Из всего этого мракобесия я бы только их повторила бы, несмотря на всю их примитивность.

Что касается одежды, то она кажется сейчас смешной и трогательной. Песочные штаны с карманами, кеды на огромных платформах, диджейские сумки, позже клешеные джинсы и спортивные штаны на кнопках. Десяток лет слишком мало, чтобы мода повторялась и очаровывала.

А если речь идет о музыке — я всегда ваш клиент. У кого что не забывается.